Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
77 >
вместе с ними. Они бомбят плацдарм у Крымской, за который идут тяжелые бои.
Друзья рассказывают мне, что прорвавшиеся советские танки находятся уже в
нескольких километрах от старой линии фронта. Это означает, следовательно,
что нам нужно атаковать их, хотя их все еще прикрывает стационарная и,
следовательно, мощная зенитная оборона на русской передовой.
Противовоздушные средства сконцентрированы на очень ограниченном
пространстве. После того, как окончились бои за нефтяные месторождения,
находящиеся недалеко от Каспийского моря, практически вся зенитная
артиллерия противника была переведена из этих районов и сконцентрирована на
нашем участке. Ее перебросили на фронт по маршруту Моздок - Пятигорск -
Армавир - Краснодар. В один из первых дней после нашего прибытия мы провели
первое испытание противотанковых пушек к югу от Крымской. Прорвавшиеся танки
находятся в 700 метрах от их собственных позиций. Мы сразу же обнаруживаем
их и горим желанием посмотреть, что тут можно предпринять. Оказывается, что
очень немногое. Пролетая над линией фронта, я получаю прямое попадание
зенитного снаряда. Другим самолетам приходится не лучше. В дополнение ко
всему на сцене появляются вражеские истребители, "Спитфайеры" старых серий.
Я впервые встречаюсь с самолетами этого типа в России. Один из наших молодых
пилотов подбит и совершает вынужденную посадку прямо в винограднике. Вечером
того же дня он возвращается домой с руках, полными фруктов и расстройством
живота.
После такого начала и скромных результатов нашего первого испытания все
выглядит не слишком в розовых тонах. Нам выражают соболезнования, где бы мы
ни появлялись и даже те, кто относится к нам с симпатией, считают, что жить
нам осталось недолго. Чем сильнее огонь зениток, тем быстрее разрабатывается
тактика. Становится очевидным, что мы всегда должны иметь бомбы для того,
чтобы подавить вражескую оборону. Но самолеты с противотанковыми пушками не
могут нести еще и бомбы, поскольку они становятся слишком тяжелыми. Кроме