Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
73 >
"Где?". Он не видит вражеский истребитель, потому что тот зашел сзади. Вот
он уже открыл огонь с близкого расстояния. Я немедленно поворачиваю обратно,
хотя и без особой надежды поспеть вовремя. В долю секунды я сбиваю его,
прежде чем тот успевает сообразить, что происходит. После этого Ниерман
больше не утверждает, что всегда способен заметить любой истребитель.
Такое "празднование дня рождения" обычно проходит очень весело и часто
кого-то разыгрывают. Так и на этот раз. С нами сидит наш медик. Наши летчики
говорят, что он не может выдержать "грохот стрельбы". Рано утром Юнгклаусен
идет к телефону и поднимает доктора прямо с постели. Юнгклаусен изображает
из себя начальника медицинского корпуса:
"Немедленно собирайтесь, полетите в котел".
"Простите, не расслышал?".
"Немедленно собирайтесь, полетите в Сталинградский котел".
"Я не понимаю".
Доктор живет этажом ниже, и мы удивляемся, почему он не слышит громкого
голоса Юнгклаусена, доносящегося из комнаты наверху. Должно быть он слишком
взволнован.
"Вы знаете, у меня сердце больное".
"Это не подлежит обсуждению. Приказываю вам отправляться в котел
немедленно".
"Но меня только что оперировали. Нельзя ли послать кого-нибудь
другого"?
"Вы что это, серьезно? Не могу поверить, что вы отказываетесь выполнять
этот приказ. В какой же дрянной ситуации мы оказались, если не можем даже на
вас рассчитывать"? Мы покатываемся от хохота. На следующий день доктор
бегает кругами, но клянется любому, кто его слушает, что, возможно, и ему
придется выполнять это крайне опасное задание. Через несколько дней ему
открывают карты и он подает рапорт о переводе в другую часть. Лучше для
него, лучше для нас.
В эти дни на короткое время мы используем аэродром в Ровенках и затем
перемещаемся в Горловку, недалеко от Сталино, промышленного центра Донбасса.
Сильные метели мешают вылетам, подъем эскадрильи в воздух требует всегда
много времени.