Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
70 >
случае все пропало. Мы сбрасываем на них бомбы, они маневрируют, чтобы их
избежать. Необходимость защитить себя дает нам точность, которую мы никогда
раньше не имели. После атаки мы набираем высоту и возвращаемся на аэродром
по самому короткому пути, удовлетворенные проделанной работой и успехом
наших оборонительных мер. Неожиданно прямо перед собой я вижу... справа, на
краю летного поля... это просто невероятно! Последний советский танк избежал
суматохи, вызванной нашей бомбежкой, и намеревается выполнить свою задачу.
Он один может расстрелять и сжечь все самолеты, стоящие на земле. Я пикирую
и хорошо направленная бомба попадает в цель и уничтожает танк в нескольких
метрах от взлетной полосы.
Вечером я совершаю семнадцатый вылет за этот день и мы внимательно
смотрим на поле боя. Здесь тихо, все стерто с лица земли. Сегодня ночью мы
можем спать, ни о чем не беспокоясь. Во время последних вылетов наши зенитки
оставили свои позиции и сформировали нечто вроде защитного экрана на краю
аэродрома на случай если каким-нибудь оставшимся в живых иванам ночью
взбредет в голову бежать не в ту сторону. Я лично думаю, что это
маловероятно. Немногие уцелевшие будут скорее докладывать в каком-то штабе,
что их кавалерийская дивизия не вернется и должна быть списана.
Незадолго перед Рождеством мы стоим в Морозовской, немного дальше к
западу. Здесь с нами происходит почти то же самое. Иван прячется в
нескольких километрах от аэродрома, в Урюпинске. Погода мешает полетам. Мы
не хотим, чтобы иван атаковал нас ночью, когда мы не сможем нанести ответный
удар с воздуха. 24 декабря мы должны в любом случае перелететь на другой
аэродром к юго-востоку. Продолжающаяся плохая погода заставляет нас
повернуть обратно во время полета и провести Рождество в Морозовской. В
рождественскую ночь мы все знаем, что наша охрана может поднять тревогу в
любой момент. В этом случае нам придется защищать аэродром и самолеты. Никто