Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
64 >
русского сопротивления и здесь идут яростные атаки. Часто русские зенитные
орудия замолкают к обеду, возможно потому, что они уже израсходовали все
боеприпасы, которые им подвезли из-за реки прошлой ночью. На другом берегу
Волги советские истребители взлетают с нескольких аэродромов и пытаются
ослабить наши атаки на русскую часть Сталинграда. Они редко преследуют нас
над нашими позициями и обычно поворачивают обратно, как только под ними уже
нет их собственных войск. Наш аэродром находится рядом с городом и когда мы
летим в строю, то должны сделать один или два круга чтобы набрать
определенную высоту. Этого достаточно для советской воздушной разведки чтобы
предупредить зенитчиков. Судя по тому, как идет дело, мне не нравится мысль
о том, чтобы отлучится даже на один час, слишком многое стоит на кону, мы
чувствуем это инстинктивно. На этот раз я нахожусь на грани физического
срыва, но если они решат, что я болен, это будет означать потерю моего
подразделения и этот страх придает мне новые силы. После двух недель, во
время которых я чувствую себя скорее в Гадесе, подземном царстве теней, чем
на земле, я постепенно восстанавливаю силы. Между делом мы наведываемся в
сектор севернее города, где линия фронта пересекает Дон. Несколько раз мы
атакуем цели рядом с Бекетовым. Здесь зенитки ведут особенно сильный огонь,
выполнить задание очень трудно. Согласно показаниям захваченных в плен
русских, эти зенитные орудия обслуживаются исключительно женщинами. Когда мы
собираемся на дневные вылеты в этот сектор, наши экипажи всегда говорят: "У
нас сегодня свидание с этими девушками-зенитчицами". Это ни в коем случае не
звучит пренебрежительно, по крайней мере, для тех, кто уже летал в этот
сектор и знает, как точно они стреляют.
Мы регулярно бомбим мосты через Дон к северу от города. Самый большой
из них находится рядом со станицей Клетская и этот плацдарм на западном
берегу Дона особенно бдительно защищают зенитки. Пленные рассказывают нам,