Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
59 >
всем, что попадется под руку, чтобы их спугнуть. На несколько минут
воцаряется тишина, но затем шум начинается снова и еще сильнее, чем прежде.
В Солдатской мы избавляемся от этого мышиного нашествия. Наверное, иваны,
постоянно сбрасывающие здесь свои бомбы, отпугивают их. У нас мало зениток.
Мы не летаем, как предполагалось раньше для поддержки танковых клиньев на
востоке, наша первая миссия - на юге. Через несколько дней Нальчик захвачен
немецкими и румынскими войсками. Панорама, по мере того, как мы приближаемся
к цели, восхитительна. Впереди вздымаются снежные пики высотой до 5
километров, сверкая на солнце всеми вообразимыми цветами, под нами - зеленые
луга, с желтыми, красными и синими пятнами. Эти пятна - деревья и цветы. Над
нами - бриллиантовое голубое небо. Приближаясь к цели, я часто совершенно
забываю про бомбы, которые я несу, и про мою задачу. Все производит такое
успокаивающее, мирное и прекрасное впечатление. Мир гор, в центре которого
находится Эльбрус, оказывает такое гигантское, пересиливающее все
воздействие, в той или в этой долине уместилось бы несколько альпийских
хребтов.
После захвата Нальчика мы делаем еще несколько вылазок к востоку от
Терека, за Моздоком. Затем, довольно неожиданно, приходит приказ о
возвращении в Белореченскую, в зону Туапсе, где продолжается напряженная
борьба за все те же ключевые позиции. Бои там идут до ноября. Я совершаю
свой 650-й вылет и в течение нескольких следующих недель чувствую себя
нездоровым. Желтуха! Я догадывался об этом какое-то время, но надеялся, что
она пройдет сама собой и можно будет летать дальше. Белки моих глаз
пожелтели, кожа такого же цвета. Я отрицаю, что со мной что-то неладно и
успокаиваю генерала Пфлюгбейля, который довольно долго пытался уложить меня
на больничную койку. Некоторые зловредные личности утверждают, что я съел
слишком много взбитых сливок. Возможно, в этом есть доля правды. Генерал