Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
52 >
автобусов. Я говорю лейтенанту из наземной службы, который сидит рядом: "Эти
парни, там, наверху, должно быть ваши?" С некоторым превосходством в голосе
он отвечает: "Вы будете смеяться, но это ваши!"
Когда солдаты возвращаются в Грац я отдаю приказ явиться ко мне в 11
утра в понедельник. Когда они появляются, я говорю: "Что это вы к дьяволу
такое себе позволяете? Вы знали, что нарушаете приказ! Это неслыханно!".
Я вижу по их лицам, что они хотят мне что-то сказать и я спрашиваю, что
они могут сказать в свое оправдание. "Мы только думали, что все в порядке,
поскольку с нами ехал также инструктор Якель".
Я быстро распускаю их и разражаюсь смехом. Затем я представляю себе
Якеля, восседающего на крыше автобуса. Когда я объясняю ему, во что он меня
втравил, он изображает наивное удивление и я больше не могу сохранять
строгое выражение на лице.
В Граце, через несколько дней, мы с женой еле-еле избежали несчастного
случая. Планерный клуб слезно упросил меня буксировать их планер на древнем
чешском биплане, потому что у них не было другого пилота. Я согласился, и,
кроме того, решил воспользоваться возможностью подняться в воздух вместе с
женой, которая обожает летать. После двух с половиной часов полета я
спросил, сколько осталось горючего, потому что датчик уровня топлива не
работал. Они сказали мне, что горючего хватает на четыре часа, я могу
продолжать летать и ни о чем не беспокоиться. Я поверил их словам и мы снова
взлетели. Когда мы пролетали на низкой высоте над картофельным полем,
двигатель вдруг остановился Я только успел прокричать "Держись крепче!",
потому что жена не была пристегнута ремнями и самолет пошел вниз, прямо на
борозды. Он удачно перескочил какую-то канаву и затем замер посреди
кукурузного поля. Мы заняли у местного фермера немного горючего, я вновь
поднялся в воздух и долетел до аэродрома, находившегося в трех километрах.
Сколько моих товарищей, особенно служивших в Люфтваффе, прошли через