Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
5 >
снова и снова рассказывать мне, что они там видели. От них я слышу о
человеке, который прыгнул с большой высоты с парашютом и благополучно
опустился на землю. Это восхищает меня, и я извожу моих сестер, требуя
точного описания того человека и его парашюта. Мама шьет мне небольшую
модель, я привязываю к ней камень и парашют медленно опускается на землю. Я
думаю про себя, что я сам смог бы сыграть роль этого камня и в следующее
воскресенье, когда меня оставляют одного на пару часов, я, не теряя времени,
решаю воспользоваться своим открытием.
Наверх, на первый этаж! Я карабкаюсь на подоконник с зонтиком, открываю
его, смотрю вниз, и быстро прыгаю, чтобы не успеть испугаться. Я приземляюсь
на мягкой цветочной клумбе, и с удивлением узнаю, что сильно ушибся и сломал
ногу. Самым обманчивым образом, как склонны вести себя все зонтики, мой
"парашют" вывернулся наружу и почти не задержал мое падение. Но я
преисполнен решимости: я стану летчиком.
После краткого флирта с современными языками в местной школе, где я
глотал классиков и учил греческий и латынь в Сагене, Ниски, Герлитце и
Лаубане, - отца переводили из одного прихода в другой в прекрасной провинции
Силезия, - мое школьное образование закончено. Мои каникулы почти всецело
посвящены спорту, в том числе и мотоциклетному. Легкая атлетика летом и
катание на лыжах зимой заложили основу для крепости тела, так пригодившейся
мне в дальнейшем. Мне нравилось все, поэтому я не специализировался в
какой-то одной области. Наша деревня не могла предложить обширный кругозор -
мое знание спортивного снаряжения было почерпнуто из одних лишь журналов,
так что я практиковался в прыжках с шестом, перепрыгивая через веревку для
сушки белья, повешенную моей матерью. Только позднее, используя подходящий
шест из бамбука, я смог преодолеть вполне приличную высоту. Когда мне было
десять лет, я отправился в Эленгебирге, в сорока километрах от нашего дома с