Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
46 >
знают ничего другого. Их предки жили так столетиями, они живут и будут жить
также. Только нынешнее поколение, наверное, утратило искусство рассказывать
сказки. Может быть, они живут слишком близко к Москве.
Москва-река протекает через нашу деревню на своем пути к Кремлю. Когда
мы не летаем из-за непогоды, то играем на ее льду в хоккей. Только так мы
можем поддерживать эластичность мышц, хотя кое-кто получает травмы во время
игры. Наш адъютант, например, чуть не сломал себе нос. Но игра отвлекает нас
от печальных событий на фронте. После яростного матча на льду Москвы-реки я
всегда иду в сауну. В деревне есть несколько таких паровых финских бань. Тем
не менее, там так темно и скользко, что однажды я наступаю на острый край
лопаты, стоящей у стены и падаю, получая резаную рану.
Советы обошли нас с севера, самое время перелететь на другой аэродром,
находящийся в тылу. Но мы не можем этого сделать, в течение многих дней
облака висят так низко, что полеты невозможны. На аэродроме много снега.
Если нам не повезет, иван постучится в нашу дверь как Санта-Клаус. С
уверенностью можно сказать, что русские части, которые обошли нас, не знают
о нашем присутствии, в противном случае они пригвоздили бы нас здесь уже
давно.
Так что мы проводим Рождество все еще в Горстовской школе. Когда
сгущается темнота, мы погружаемся в тишину и вздрагиваем при любом звуке. Но
после нашего рождественского пения мрачное настроение вскоре исчезает. Пара
стаканов водки способны поставить на дыбы даже самых умеренных. После обеда
нас навещает командир полка, чтобы вручить награды. Я первый в нашей
эскадрилье получаю Золотой Крест. Первого января мы тщетно посылаем
приглашение нашим коллегам-летчикам в Москву, чтобы они прилетели к нам на
рождественский матч. Ответа нет, и мы сами играем на льду Москва-реки в
хоккей. Плохая погода держится в течение многих дней.
Как только она улучшается, мы готовимся перебазироваться на запад, идем