Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
44 >
замораживает обычную смазку. Наше бортовое оружие не может стрелять.
Говорят, что холод не оказывает на русских никакого воздействия, потому что
они хорошо подготовились к зиме. У нас постоянные проблемы с нужным
оборудованием, его нехватка серьезно подрывает наши силы при таком холоде.
Припасы почти не доходят до нас. Местные жители не могут припомнить такой
суровой зимы за последние двадцать или тридцать лет. Битва с холодом
тяжелее, чем битва с врагами. Советы не могли бы иметь более ценного
союзника. Наши танкисты жалуются, что танковые башни не поворачиваются, все
замерзло. Мы остаемся в Калинине в течение нескольких дней и постоянно
совершаем боевые вылеты. Вскоре мы знаем здесь каждую канаву. Линия фронта
отодвинулась на несколько километров к востоку от нашего аэродрома, и мы
возвращаемся на базу в Старице, где нас совсем заждались. Отсюда мы
продолжаем боевые вылеты в направлении Осташкова, затем нам приказано
перебираться в Горстово, неподалеку от Руссы, в восьмидесяти километрах от
Москвы.
Наши дивизии, брошенные сюда, наступают вперед вдоль шоссе
Можайск-Москва. Танковая группа, наступающая через Звенигород-Истру
находится в десяти километрах от русской столицы. Другая группа пробилась
еще дальше на восток и заняла два плацдарма на севере города на восточном
берегу канала Волга-Москва, один из них в Дмитрове.
Стоит декабрь и термометр опустился ниже 40-50 градусов ниже нуля.
Облака плывут низко, зенитки свирепствуют. Пилот Клаус, исключительно
одаренный летчик и один из немногих ветеранов, убит, возможно, случайным
попаданием из русской танковой пушки. Здесь, как и в Калинине, погода -
главный наш враг и спаситель Москвы. Русские солдаты сражаются отчаянно, но
и они измотаны и без этого союзника они не смогли бы остановить наше
наступление. Даже свежие сибирские полки, брошенные в бой, не стали бы
решающей силой. Немецкие армии побеждены холодом. Поезда практически не