Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
32 >
находимся в облаках, зенитки могут наводиться только по слуху. Они не смогут
точно прицелиться в нас. Что ж, очень хорошо: пикируем, сбрасываем бомбы и
снова прячемся в облаках! Бомбы Стина уже в пути... промах. Я нажимаю на
спуск бомбосбрасывателя... Мои бомбы взрываются на палубе. Как жаль что они
всего лишь весом 500 кг! В тот же момент я вижу, как начинается огонь из
зениток. Я не могу себе позволить наблюдать за этим долго, зенитки лают
яростно. Вон там другие самолеты пикируют через разрыв в облаках. Советские
зенитчики понимают, откуда появляются эти "проклятые пикировщики" и
концентрируют огонь в этой точке. Мы используем облачный покров и поднявшись
выше, скрываемся в нем. Тем не менее, позднее мы уже не можем покинуть этот
район без всяких для себя последствий.
Как только мы прилетаем домой начинается игра в угадайку: какой ущерб
был нанесен судну этим прямым попаданием? Военно-морские специалисты
утверждают, что с бомбой такого калибра полного успеха достигнуть
невозможно. С другой стороны, немногие оптимисты полагают, что это вполне
реально. Как будто бы для того, чтобы подтвердить их мнение, в ходе
нескольких последующих дней наши разведывательные самолеты, несмотря на
самые тщательные поиски, не могут обнаружить "Марат".
В последующей операции после попадания моей бомбы крейсер тонет в
считанные минуты.
После первой вылазки наша удача с погодой заканчивается. Вечное
ярко-голубое небо и убийственный заградительный огонь. Ни на каком другом
театре военных действий я не видел ничего похожего. По оценкам нашей
разведки сотни зенитных пушек сконцентрированы на территории в 10 кв. км в
районе цели. Разрывы снарядом образуют целые облака. Мы слышим не отдельные
разрывы, а беспрестанно бушующий звук как гром аплодисментов в судный день.
Зоны плотного огня начинаются как только мы пересекаем прибрежную полосу,
которая все еще находится в руках у русских. Затем идут Ораниенбаум и