Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
28 >
Часом позже я лечу рядом с ним в другом самолете на бомбежку целей в
Лужском секторе. Вечером я снимаю внутренне напряжение и физическую
усталость в игре. После этого я делаю нечто чрезвычайно важное: сплю как
убитый.
На следующее утро наша цель - Новгород, где большой мост через Волхов
рухнул под нашими бомбами. Пока еще не слишком поздно, Советы пытаются
перевести как можно больше людей и имущества через Волхов и Ловать, которая
впадает в озеро Ильмень с юга. Поэтому мы должны продолжать атаки на мосты.
Их уничтожение откладывает переправу, но не надолго, мы понимаем это очень
быстро. Рядом быстро строятся понтонные мосты: Советы упорно залатывают
ущерб, который мы им нанесли.
Эти постоянные полеты приносят с собой симптомы усталости, иногда с
обескураживающими результатами. Командир очень быстро их замечает. Во
избежание ошибок оперативные приказы из полка, которые передаются по
телефону в полночь или даже позднее должны прослушиваться и записываться
Стином и мной одновременно. В некоторых случаях утром начинается
непонимание, за которое, как каждый из нас убежден, остальные бранят именно
его. Причина этого - только действительно всеобщее истощение сил.
Командир и я должны совместно прослушать полуночные инструкции из штаба
авиаполка. Однажды в штабной палатке звонит телефон. Командир полка на
проводе.
"Стин, встречаемся с истребителями эскорта в 5 утра над Батайским".
Точное место очень важно. Мы ищем его на карте с помощью карманного
фонарика, но не находим никакого Батайского. Без подсказки мы не можем
догадаться, где это место находится. Наша отчаяние так же велико, как и
Россия. Наконец Стин говорит: "Прошу прощения, господин полковник. Я не могу
найти это место на карте".
Тотчас же сердитый голос командира полка пронзительно лает с берлинским
акцентом: "Что!? Называете себя командиром эскадрильи и не знаете, где
находится какое-то Батайское!".