Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
26 >
объясняют потерю скорости, отсюда и трудности с управлением машиной. Как
долго доблестный Ю-87 сможет это выдержать? Я догадываюсь, что нахожусь
должно быть в 50 км от линии фронта. Сейчас и только сейчас я вспоминаю о
моем грузе бомб. Я сбрасываю их и лететь становится легче. Во время каждой
вылазки мы встречаемся с истребителями противника. Сегодня одному из них
даже не понадобиться стрелять в меня, чтобы сбить, ему достаточно просто
посмотреть недружелюбно в мою сторону. К счастью, я не вижу ни одного
истребителя. Наконец я пересекаю линию фронта и медленно приближаюсь к
нашему аэродрому.
Я прикажу Шарновски немедленно прыгать с парашютом. Я отдам этот приказ
на тот случай, если я не смогу больше управлять самолетом. Я воссоздаю в
памяти недавнее чудо, которое продлило мне жизнь: разразилась гроза; после
того как я привел в инструменты в рабочее положение и выравнивал машину, я
оказался очень близко к земле. На такой скорости я, должно быть, пролетел
между двумя березами и именно там я подцепил эти ветви. Невиданная удача -
дыры находятся посредине крыльев и березы не задели пропеллер, иначе полет
закончился бы за несколько секунд. Сохранить стабильность полета после
такого потрясения и доставить меня домой благополучно не смог бы ни один
самолет за исключением Ю-87.
Обратный полет занимает гораздо больше времени но, наконец, прямо перед
собой я вижу Сольцы. Напряжение спадает, и я снова распрямляю плечи. Над
Сольцами патрулирует несколько наших истребителей и до аэродрома остается
уже совсем немного.
"Шарновски, тебе нужно будет выброситься с парашютом над летным полем".
Я абсолютно не имею понятия, на что моя машина похожа с земли и как
дыры в крыльях повлияют на ее аэродинамику при посадке. Сейчас следует по
возможности избежать лишних жертв.
"Я не буду прыгать. У вас все получится", отвечает он своим обычным
голосом. Что на это можно ответить?
Аэродром прямо под нами. Я смотрю на него новыми глазами. И вид у него