Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
21 >
убедиться, что она работает. Раздается страшный грохот, канистра взрывается
у него перед носом. Досадная трата хорошего бензина, многие старушки были бы
рады обменять его на несколько яиц. Конечно, это запрещено, потому что
бензин предназначен совсем для других целей, чем спиртное, которое делают
местные жители. Впрочем, все - вопрос привычки. Алтарь деревенской церкви
превращен в кинозал, неф - в конюшню. "У каждого народа - свои обычаи",
говорит Стин посмеиваясь.
Шоссе Смоленск-Москва - цель многих вылетов, оно запружено огромным
количеством военной техники и имущества. Грузовики и танки стоят друг за
другом почти без интервалов, часто тремя параллельными колоннами. "Если бы
все это двинулось на нас..." Я не могу много думать, атакуя эту неподвижную
цель. Теперь же всего за несколько дней все это превратится в море обломков.
Армия идет вперед и ничто не может ее остановить. Вскоре мы перебазируемся в
Духовщину, неподалеку от железнодорожной станции Ярцево, за которую потом
начнутся тяжелые бои.
В один из следующих дней "Рата" пикирует прямо в наш строй и таранит
Бауэра. "Рата" падает вниз, а Бауэр возвращается домой на серьезно
поврежденной машине. В тот вечер московское радио восхваляет советского
пилота, который "протаранил и сбил проклятого фашистского пикировщика".
Радио всегда право, а мы с детства любим слушать сказки.
3. ПОЛЕТ В ПЛОХУЮ ПОГОДУ
В Рехильбицах летом очень жарко, в ту же минуту когда служба
заканчивается, мы ложимся на наши походные койки в прохладе палаток. Наш
командир живет в одной палатке с нами. Нам не приходиться много говорить, но
у нас есть чувство взаимопонимания. Мы, должно быть, схожи с ним
характерами. Вечером, после разбора полетов он идет прогуляться в лес или по
степи, а я, если не сопровождаю его, то поднимаю тяжести, метаю диск и
совершаю пробежку вокруг аэродрома. Так мы отдыхаем после тяжелого дня и
просыпаемся свежими и отдохнувшими на следующее утро. После этого мы