Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
20 >
доставляют назад на базу на грузовике.
Здесь только что прибыл офицер-кадет Бауэр. Я знаю его еще с тех
времен, когда он учился летать в Граце. Позднее он отличился в боях и, один
из немногих, сумел пережить эту компанию. Но день, когда он присоединился к
нам, трудно назвать счастливым. Я повреждаю правое крыло самолета, потому
что во время рулежки меня окутала густая туча пыли, и в результате я
столкнулся с другим самолетом. Это означает, что я должен заменить крыло, но
запасного на аэродроме нет. Мне говорят, что один поврежденный самолет все
еще стоит на нашей старой взлетной полосе в Улла, но его правое крыло в
целости и сохранности. Стин разгневан. "Полетишь, когда твой самолет будет в
исправности, и не раньше". Быть прикованным к земле - суровое наказание. Так
или иначе, но последний на сегодняшний день вылет уже закончился, и я лечу
назад в Улла. Здесь были оставлены два механика из другой эскадрильи, они
помогают мне. Ночью мы, с помощью нескольких пехотинцев, ставим на мой
самолет новое крыло. В три часа ночи мы заканчиваем работу и несколько минут
отдыхаем. Я рапортую о своем прибытии на исправном самолете как раз вовремя,
для того чтобы участвовать в первом вылете в четыре тридцать. Мой командир
усмехается и качает головой.
Через несколько дней я переведен в третью эскадрилью в качестве
офицера-инженера и должен распрощаться с первой эскадрильей. Стин не может
остановить мой перевод. Я только-только прибываю, когда командир эскадрильи
покидает часть и на его место назначен новый. Кто он? Лейтенант Стин.
"Твой перевод и наполовину не был таким уж плохим делом, видишь сейчас
сам. Да, никогда не следует пенять на судьбу!" говорит Стин когда мы с ним
снова встречаемся. Когда он присоединяется к нам в палатке в Яновичах, где
находится офицерская столовая, здесь творится настоящая суматоха. Один
местный старик пытается наполнить свою зажигалку из большой железной
канистры с бензином как раз в тот момент, когда он щелкает ею чтобы