Ганс-Ульрих Рудель. Пилот "Штуки" -
16 >
негостеприимно встретила меня во время компании в Греции, занимают у меня
довольно много времени. В штабе все заняты полетами и у них нет для меня
времени.
Командир сообщает мне через адъютанта, что я должен доложить о своем
прибытии в первой группе. Я докладываю командиру группы, который
приветствует меня и не собирается становиться в оппозицию ко мне только
потому, что кто-то нарек меня "черной овцой". Он скептически относится к
тому, что говорят обо мне коллеги в эскадрилье и у меня есть первоначальное
преимущество, поскольку он не предрасположен ко мне отрицательно. Я должен
передать им самолет, на котором я прилетел из Котбуса, но мне разрешают
участвовать в следующем вылете на какой-то совсем допотопной машине. В
голове у меня только одна мысль: "Я собираюсь показать вам всем, что я знаю
свою работу и ваше предрасположенность ко мне - несправедлива". Я летаю
ведомым с командиром группы, который поручает мне следить за соблюдением
технических требований. С помощью старшего механика я должен обеспечивать,
чтобы как можно больше самолетов участвовало в каждом вылете и также
поддерживать связь с инженером эскадрильи.
Во время полетов я как репей прицепляюсь к хвосту моего ведущего, так
что он начинает нервничать, не протараню ли я его сзади, до тех пор, пока не
убеждается, что я уверенно контролирую свою машину. К вечеру первого дня я
уже совершил четыре вылета к линии фронта между Гродно и Волковысском.
Русские пригнали сюда огромные массы танков и грузовых автомашин. Мы видим в
основном танки КВ-1, КВ-2 и Т-34. Мы бомбим танки, зенитную артиллерию и
склады боеприпасов, предназначенных для снабжения танков и пехоты. То же
самое - на следующий день, первый вылет в 3 утра, последняя посадка - в 10
часов вечера. О полноценном ночном отдыхе приходится забыть. Каждую
свободную минуту мы ложимся под самолет и моментально засыпаем. Затем, если
кто-то зовет, мы вскакиваем на ноги, даже не понимая, откуда раздался голос.