Альберт Шпеер. Воспоминания -
21 >
напротив, в школьные и студенческие годы имел друзей-евреев.
Через несколько недель после этой столь важной для меня речи мои друзья
взяли меня с собой на митинг во дворце спорта, выступал гауляйтер Берлина
Геббельс. Как отличалась эта речь от речи Гитлера: много хорошо составленных
отточенных фраз; безумствующая толпа, которую вели ко все более фанатичным
выражениям восторга и ненависти, ведьмин котел спущенных с цепи страстей,
какие я до сих пор видел только ночами во время шестидневных гонок. Это
противоречило моему естеству, положительное влияние Гитлера на меня
померкло, если не исчезло совсем.
Дворец спорта опустел, люди спокойно уходили по Потсдамской улице. Речь
Геббельса укрепила их самосознание, и они вызывающе занимали всю проезжую
часть, блокируя движение автомобилей и трамвая. Полиция вначале отнеслась к
этому спокойно, может быть, она также не хотела раздражать толпу. Но на
боковых улицах стояла наготове конная полиция и грузовики с готовыми к
операции полицейскими. Полицейские на конях, с поднятыми дубинками врезались
в толпу, чтобы освободить проезжую часть. Взволнованно следил я за
происходящим, до сих пор я не сталкивался с таким применением силы.
Одновременно я почувствовал, как мной овладело чувство солидарности,
складывающееся из сочувствия и протеста, вероятно, ничего общего не имевшее
с политическими мотивами. Собственно говоря, не произошло ничего
чрезвычайного. Не было даже раненых. Через несколько дней я подал заявление
о приеме в партию и в январе 1931 г. получил членский билет НСДАП N 474481.
Это было решение, начисто лишенное всякого драматизма. Я также не очень
ощущал себя с этого момента и навечно членом политической партии: я избрал
себе не НСДАП, а принял сторону Гитлера, с первой встречи покорившего и
больше уже не отпускавшего меня. Сила его воздействия, сама магия его далеко
не приятного голоса, чужеродность его скорее банального манерничанья,