Альберт Шпеер. Воспоминания -
10 >
настаивал. Такое отсутствие политических интересов, правда, соответствовало
поведению усталой и разочарованной в результате войны, революции и инфляции
молодежи; однако, одновременно это не позволяло мне определить политические
масштабы, категории суждения. Мне больше нравилось ходить в школу через парк
гейдельбергского замка и там с шеффелевской террасы по нескольку минут
мечтательно рассматривать старый город и развалины замка. Эта романтическая
склонность к разрушенным крепостям и кривым улочкам сохранилась у меня и
вылилась позднее в мою страсть коллекционировать ландшафты, особенно
гейдельбергских романтиков. Иногда по пути к замку я встречал Штефана
Георга, преисполненного чувства собственного достоинства и имевшего
чрезвычайно гордый вид; казалось, будто от него исходил святой дух. Так,
наверное, выглядели великие миссионеры, потому что он обладал каким-то
магнетизмом. Мой старший брат был старшеклассником, когда ему
посчастливилось войти в ближайшее окружение мастера.
Меня сильнее всего привлекала музыка. В Мангейме я до 1922 г. слушал
молодого Фуртвенглера и затем Эриха Клейбера. В то время я находил Верди
более впечатляющим, чем Вагнера, а Пуччини был для меня "ужасен". Напротив,
мне очень нравилась одна симфония Римского-Корсакова, и Пятая симфония
Малера, хотя и казалась мне "довольно сложной, но она мне понравилась"
(кавычки автора). Посетив берлинский Шаушпильхаус, я отметил, что Георг
Кайзер -- "самый значительный современный драматург, в произведениях
которого шла борьба вокруг понятия, ценности и власти денег", а посмотрев
ибсеновскую "Дикую утку", я нашел, что порядки в высшем обществе показались
нам смешными: эти персонажи "были комедийными". Ромен Роллан своим романом
"Жан Кристоф" усилил мое восхищение Бетховеном.< >
Так что это было лишь приступом юношеского нигилизма, когда мне не
нравилась кипучая общественная жизнь дома. Продпочтение, отдаваемое мной