Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
9 >
аэропорт; б) заказать себе прохладительный напиток с целью успокоить нервную
систему, ибо это как раз та ситуация, при которой даже сильно развитое
чувство юмора может подвести. На такси нескольких долларов не хватит, ведь
аэропорт обыкновенно расположен далеко от центра, а поездка городским
транспортом в чужой стране, да к тому же еще с багажом, - это уж, я считаю,
для женщины чересчур.
Поскольку за гостиницу и питание платил синьор Карриаджи, а возил меня
мой личный охранник - Рануччо, то, казалось бы, мне было нечего и желать. Но
человек так странно устроен, что время от времени ему хочется выйти на улицу
и за углом в киоске купить себе газету. Можешь и не читать ее вовсе, но
важно хоть на минуту почувствовать, что ты сам себе хозяин. Увы, этой
привилегии я была лишена.
Самой же унизительной была минута, когда официант, принеся еду,
замешкается в дверях в надежде на чаевые. Ведь я не могла даже сказать:
"Извините, у меня нет ни гроша", я представляла фирму CDI, была иностранной
звездой, фотографии к торой публикуются в прессе, а песни звучат по радио. Я
все больше убеждалась в том, что пренебрежительная улыбка официанта -
поистине одно из самых тяжких жизненных испытаний.
Но не каждый официант "одаривал" меня именно такой улыбкой. В маленьком
баре при гостинице работал в числе других невысокий коренастый сицилиец
Джузеппе. Университета он, по всей видимости, не кончал, но зато весьма
хорошо разбирался в людях и был отменным психологом. Он мгновенно понял мое
положение, вследствие чего я никогда не испытывала неловкости в его
присутствии. Как-то Джузеппе рассказал мне короткую историю своей жизни,
типичную для южанина. Происходил он из многодетной деревенской семьи.
"Однажды, - говорил он, - голод вынудил меня принять трудное решение. Я
заявил матери, что отправляюсь на поиски работы. Не знал даже, куда пойду.
Прощаясь, плакал. Мне было тринадцать лет. Нечего и объяснять, что я брался