Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
81 >
отчеканила: "Польским национальным танцем, конечно же, является мазурка!"
После того как я исполнила свою песню, обе команды наградили меня
горячими аплодисментами, а один из дедушек, сицилиец, сунул в руку цветок,
добытый им где-то за кулисами. Потянув меня за собой в более спокойный
уголок и оживленно жестикулируя, он весьма мило высказал мне свое одобрение:
"Видите ли, синьора, нынче поют совсем по-другому, чем в наше время. Крик,
нервный, громкий ритм заглушают мелодию и все то, что хочет высказать душа.
А вы поете совсем так, как пели в те времена... Они были иными, но,
поверьте, вовсе не такими уж плохими. У нас на Сицилии люди еще понимают,
что значит настоящее пение, и умеют ценить этот дар небес. Непременно
приезжайте к нам - будете нашим гостем". Несмотря на то что из-за дедушки
мне сократили время выступления, считаю услышанное от него самым приятным
комплиментом, который был высказан мне в Италии.
Затем было получено приглашение принять участие в программе
швейцарского телевидения - в числе других исполнителей песен на фестивале в
Сан-Ремо. В этой передаче я также пела песню А. Бабаджаняна и Е. Евтушенко
"Не спеши" на итальянский текст Э. Буонассизи. Передачу снимали в Милане. Мы
с Зосей в назначенный час явились на студию. В артистической уборной (здесь
она была) мне показали несколько платьев, самых что ни на есть радостных
тонов. Мне надлежало выбрать - ведь передача шла по цветному телевидению.
Увы, все эти чудные платья оказались меньше на три размера. У меня были
платья, но длинные, здесь же требовалось мини. Таким образом, пришлось мне
выступать в своем светло-голубом. На репетиции его даже похвалили, но
режиссер неожиданно начал как-то слишком внимательно приглядываться ко мне и
делать вокруг меня все более сужающиеся круги.
"Ага, - изрек он наконец с облегчением, - теперь мне понятно. - Она не
должна быть блондинкой в голубом платье. Поскольку уж платье останется