Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
72 >
делала всегда и повсюду. "В конце концов, можно и так", - великодушно
согласился Пьетро, и мы двинулись в путь.
Уже в лифте я заметила, что все дамы в длинных легких вечерних платьях,
манто или палантинах разной длины, но одинаково дорогих. "Ну что ж, -
подумала я, - нет у меня мехов и дорогих туалетов, зато волосы натуральные,
а не парик, и я никого не ввожу в заблуждение!" О, не стану скрывать, что в
продолжение нескольких минут я отчаянно старалась подавить в себе возникший
было мелкобуржуазный образ мышления. Я чувствовала себя Золушкой, которой
добрая волшебница не подарила перед балом ни платья, ни кареты - вообще
ничего.
За кулисами была немыслимая толчея. Тут и исполнители, и целая армия
снующих туда-сюда фоторепортеров, радио- и телекомментаторы, журналисты,
наблюдатели. Среди толпы кое-где выделялись своим эффектным обликом
карабинеры. (Карабинеры делятся на 1) красивых, 2) очень красивых и 3)
умопомрачительно красивых.)
Рануччо энергично прокладывал мне дорогу. Я думала, что мы пробиваемся
к артистической уборной, но ошиблась. Рануччо добуксировал меня наконец до
не слишком просторной комнаты, где несколько женщин гримировали
певцов-мужчин, поскольку они должны были прибыть на поле битвы во всеоружии.
Я, не скрыв легкого упрека, обратилась к Рануччо с просьбой, чтобы он был
так добр и показал мне, где находятся дамские уборные, поскольку в данную
минуту я не испытываю потребности показать стриптиз для господ, занятых
исключительно своей внешностью. Рануччо от души расхохотался. Должна
признать, что порой он ценил мой черный юмор. Отсмеявшись, Рануччо довел до
моего сведения, что одеться для выступления необходимо было в гостинице, ибо
здесь нет специальных уборных. Несколько придя в себя от удивления и обозрев
территорию, я, однако, отыскала тихий, укромный уголок размером в один
квадратный метр. Это был туалет. Переодеваясь и совершая при этом чудеса