Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
71 >
замечательно, ибо как раз на следующий день, накануне фестиваля, назначен
был коктейль в мою честь. Приглашалось множество народу. А я уже по опыту
знала, чем все это пахнет. Несколько утешалась лишь тем, что большинство
людей, как установлено, питает врожденное, а следовательно, неизлечимое
отвращение к коктейлям в честь собственной персоны. Прибыли все. В том числе
сотрудники польского посольства из Рима.
Зося время от времени посылала мне милую улыбку либо - что ободряло не
меньше - называла некоторые вещи своими именами, по-польски. Я была
бесконечно благодарна ей за это. При том она успевала энергично действовать
как режиссер - сцены, снятые на этом приеме, предполагалось включить в фильм
обо мне, так что Зося пользовалась случаем.
Из всех интервью отчетливей всего запомнилось интервью для
Люксембургского радио. Представитель этой радиостанции был так
сногсшибательно красив и мил, что я с большим трудом могла сосредоточиться
на своих ответах. Мне не хотелось быть неправильно понятой. Я не обнаружила
в себе даже тени захватнических, агрессивных или иных тому подобных черт
характера - только думала, до чего же он обаятелен...
Итак, наступил день открытия фестиваля. Еще в первую половину дня
фоторепортер запечатлел нас с Фредом Бонгусто, сделав серию снимков. "На
всякий случай, - заключил он. - Если вы победите, то ваши фото должны
немедленно появиться в вечерней прессе".
Потом началось долгое, нескончаемое ожидание вечера. Необходимо было
приготовиться. Я запаковала платье, туфли и стала ждать Пьетро и Рануччо.
Войдя, они с удивлением посмотрели на меня и обеспокоенно спросили: "Почему
ты еще не одета?" "Как это?" - в свою очередь удивилась я. На мне было мое
"маленькое черное" платье, была сделана прическа. По моему мнению, я
выглядела достаточно элегантно для того, чтобы проехать в машине небольшое
расстояние, а на месте уже переодеться в сценическое платье, как я это