Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
62 >
показать свое искусство публике в других странах.
Художественным руководителем Жешовской эстрады был тогда Юлиан Кшивка -
человек, необычайно преданный театру и эстраде. Его режиссура программы, в
которой я участвовала, дала мне очень много. Я хорошо узнала характер работы
в провинции, вкусила от ее огорчений и радостей. Мы добирались с нашим
концертом до самых отдаленных госхозов Жешовского воеводства. С
удовольствием заключаю, что, чем больше было расстояние от городов и главных
трасс, тем сердечней нас принимали, тем горячей нам аплодировали. А встречи,
на которых нас угощали бигосом* и простоквашей, ржаным, еще теплым,
ароматным хлебом, - насколько милее все это любого бала, где сверкает паркет
и льются потоки света!
[* Национальное польское блюдо.]
Именно эта публика первой услышала и одобрила песню "Танцующие
Эвридики". И лишь позднее, на фестивале в Ополе, она получила всеобщее
признание, дав мне право на участие в Сопотском фестивале.
Таким образом, мне предстояло первый раз выступить в Ополе, исполнить
"Танцующие Эвридики".
Я приехала туда ранним утром. Уже на вокзале привлекали внимание
плакаты с сердечными приветствиями, обращенными к участникам фестиваля.
Город - нарядный, словно невеста, ожидающая свадебную свиту, - торжественно
готовился к этому событию. А сами ополяне - гостеприимные, доброжелательные,
всегда готовые вступить в дискуссию по поводу песни и, в случае чего,
яростно защищать своих фаворитов! Очень приятное и очень важное качество. В
самом деле, какое же состязание без болельщиков!
День был чудесный. Первый концерт состоялся при закатном свете солнца,
но вечером разыгралась гроза с проливным дождем, какого никогда после я не
видала. Достаточно было пробыть на сцене несколько минут, чтобы вымокнуть
насквозь, хотя кто-то распорядился держать над солистом зонтик. Музыканты,
ничем не защищенные, выливали из инструментов воду, пробираясь на сцену по