Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
53 >
Я стала ходить на репетиции. Как раз приближалась ювеналия*, и
"Каламбуру" предстояло показать свою программу в Кракове, а посему
репетировали интенсивно и подолгу. На репетиции, естественно, собирались
поздним вечером, после того как заканчивались занятия в различных вузах
Вроцлава. Я должна была петь две песенки собственного сочинения. Вскоре,
однако, я поняла, что не в состоянии увязать учебу с моими новыми
артистическими задачами прежде всего потому, что на последнем курсе работы
было невпроворот. А тут ранним утром, после бессонной ночи, вместо того
чтобы устремиться в университетскую библиотеку, я едва ли не ощупью
(засыпала уже в трамвае) добиралась до постели, из которой меня нельзя было
извлечь никакими силами. Следует прибавить, что со сном у меня нет проблем.
Поспать я люблю.
[* Ювеналия - весенние студенческие праздники.]
Итак, радость моя постепенно тускнела. А здравый разум, который весьма
мешает людям сцены (так мне представляется), все настойчивее рисовал картину
недалекого будущего, когда мои товарищи будут праздновать получение
дипломов, а меня в их числе наверняка не окажется. Однако на праздники в
Краков я решила поехать, чтобы не подвести ансамбль.
Все шло очень весело и приятно вплоть до моего номера. Это было мое
первое публичное выступление в настоящем театре. И вот, едва я вышла на
сцену, как вокруг начали твориться странные вещи. Для атмосферы моих баллад
вполне подошел бы полумрак, но почему же полная темнота? В первые мгновения
я еще различала какие-то лица, но затем очутилась в черной, глухой пропасти.
Я забыла текст песни и вообще забыла, ради чего сюда пришла. Кто-то
из-за кулис подсказывал мне начальные строки.
Не помню уж, сколько раз я сбивалась, не помню реакции публики, не
помню, как преодолела десяток шагов обратно, за кулисы. Помню, что была
обижена на весь свет, но прежде всего корила себя за то, что не оправдала