Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
44 >
Увы, вчера она уснула навеки. Теперь мы можем сдать эту комнатку, но хотим,
чтобы все тут оставалось на своих местах, как при ее жизни. Сейчас я сменю
белье!" С этими словами, не переставая улыбаться, хозяйка выбежала из
комнаты.
Мы оказались одни среди бабушкиных вещей и святых образков, тесно
развешанных по стенам. Даже ее шлепанцы еще стояли в углу. На громоздком
старом комоде тикал массивный будильник, притом так громко и назойливо, что
я не выдержала, схватила его и, открыв ящик комода, быстро засунула туда,
после чего вздохнула с облегчением. Все это время он страшно действовал мне
на нервы - я даже не могла сосредоточиться на том, что говорит хозяйка.
Взглянула на Ханю. Она сидела сгорбившись, опустив голову, бессильно свесив
руки. В ее глазах стояли слезы. "Для, - сказала она с отчаянием в голосе, -
я здесь не выдержу. Пошли назад, в наш холодильник".
Я с готовностью подхватила чемодан, потому что и сама хотела просить ее
о том же самом.
Синьора Бианка ограничилась краткой триумфальной речью - наше поражение
было слишком очевидным. Она великодушно приняла нас обратно.
Спустя час раздался взволнованный, тревожный телефонный звонок из
пекарни. "Синьоры украли бабушкин будильник! Он стоял на комоде, а теперь
исчез. Возвратите немедленно!" Мне с трудом удалось растолковать, где он
находится. Труднее оказалось объяснить, как он там очутился, поскольку у
меня не хватило запаса слов, а у хозяйки, по-видимому, чувства юмора.
Синьора Бианка была энергичной особой. Она довольно рано овдовела и
одна воспитывала двоих детей: дочь и сына. Сын, по профессии парикмахер,
задумал поехать в Соединенные Штаты, поискать лучшей доли. Синьора Бианка
сперва подробно расспросила Ханю, где эта Америка, а выяснив, что далеко,
разыграла такую сцену отчаяния, что немногие актрисы, следуя заветам самого
Богуславского*, могли бы с ней сравниться. Однако довольно скоро она
смирилась с решением сына и с удвоенной энергией принялась собирать приданое