Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
4 >
что это не кто иной, как один мой приятель. Видимо, он приехал в Варшаву и
теперь, пользуясь своим непостижимым для нас, простых смертных, даром
перевоплощения, развлекается, дурача знакомых. Помню, как во время поездки
нашей группы, состоящей из тридцати человек, в США и Канаду он уже на
"Батории" именно таким образом использовал телефон, умудряясь не нарваться
при этом на "сильные" выражения. Я и сама не раз становилась его жертвой.
Следует отметить, что иностранные языки вовсе не представляли для него
трудности - если в том возникала необходимость, он мог изъясняться на любом
языке.
Итак, я не поддавалась, посмеиваясь и уверяя, разумеется по-польски,
что на сей раз ему меня не провести. Однако уже в следующую минуту я с
изумлением обнаружила, что на другом конце провода меня в самом деле
совершенно не понимают. Чему же удивляться, если это был настоящий
итальянец, не знавший ни одного польского слова!
Спустя несколько дней действительно прилетел господин Пьетро Карриаджи
- лысеющий блондин, но истинный итальянец, владелец студии грампластинок
"Compania diskografica Italiana" (CDI), которая и предлагала мне работу.
Во время нашей официальной беседы при участии заместителя директора
ПАГАРТа* пана Якубовского господин Карриаджи старался в самом радужном свете
обрисовать перспективу, которая ожидает меня в Италии, а именно в его
студии. Он счел возможным прибегнуть даже к рекламным приемам, уверяя, что в
его студии записывались такие знаменитости, как Марио дель Монако.
[* ПАГАРТ - ведомство, организующее в ПНР заграничные гастроли.]
Позднее оказалось, что знаменитости являются как бы общенациональной
собственностью и закон о принадлежности к какой-нибудь одной студии на них
совершенно не распространяется. Они могут записываться всюду, даже в такой
незначительной студии, как CDI. Студия же записывает их для рекламы и платит
за это изрядную сумму. Но я ни о чем не подозревала, подумав: "Ого, сам