Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
34 >
раздумья.
Вторая песня, на которую я очень рассчитывала и которая очень мне
понравилась, была как раз маэстро Д'Анци. Она представляла собой
одновременно музыкальную и поэтическую импровизацию на тему одной из главных
мелодий "Трехгрошовой оперы". Песня интересная, новаторская и в то же время
достаточно простая, чтобы запомниться слушателю. Она отличалась от сотен
других песен, в которых более или менее удачно, но все-таки всегда
рассказывается об "amore grande"* и различных связанных с ней
переживаниях...
[* Великая любовь (итал.).]
Песню эту, как и ряд других, я записала на пробный диск в присутствии
композитора и его многочисленных друзей.
Происходило это на маленькой студии, которую удалось достать Карриаджи.
Тем не менее в крохотной комнате поместилось порядочно людей. Пришел
Буонассизи с супругой, Д'Анци, Карриаджи с какой-то женщиной; музыканты,
которые перед тем записали фон, тоже остались из любопытства.
Прослушав запись, присутствующие не поскупились на похвалы, а маэстро
Д'Анци даже поцеловал меня в лоб. Заказали вино и горячее молоко, дабы
"спрыснуть" будущий успех. Молоко предназначалось мне.
Услышанное потом сообщение о том, что песня маэстро Д'Анци не принята и
сам он не допущен (!) до участия в фестивале, явилось как гром с ясного
неба. По причинам, которые, видимо, навсегда останутся для меня тайной, эта
прекрасная песня была отвергнута.
Итак, я очутилась, как говорится, у разбитого корыта - и это перед
самым фестивалем! Пьетро предпринял лихорадочные поиски, но самые интересные
песни уже стали чьей-нибудь собственностью. Вдруг оказалось, что еще
свободна песня Фреда Бонгусто - и я получила ее в самый канун фестиваля.
Текст песни Д'Анци был уже освоен мною, слова же новой песни предстояло
еще выучить. А времени оставалось мало, очень мало, я зубрила чуть ли не
целыми днями, чтобы слова хоть немного "улеглись" - ведь всякий текст должен