Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
30 >
ma contabile" так мил и дружелюбен, а пан профессор так обаятелен... И я
рискнула.
Профессор похвалил меня - и после концерта в Малом зале Варшавской
филармонии, и после трансляции по телевидению из Вилянова*.
[* Вилянов - загородный дворец под Варшавой, построенный при Яне
Собеском.]
Но пора прервать рассуждения на эту тему, иначе кто-нибудь может
заподозрить меня в излишнем самомнении. Просто я очень люблю петь и бываю
безмерно счастлива, когда могу доставить удовольствие, а не разочарование.
Признаюсь, что, если в такую минуту никто меня не видит, способна
подпрыгнуть от радости. В этом все дело.
Мое участие в концерте старинной музыки было доброжелательно встречено
публикой. Несколько недель спустя до меня дошло поздравление очень издалека,
из... Южной Африки. Оказалось, что работавший там польский инженер как раз
находился дома в отпуске и, будучи большим любителем старинной музыки, пошел
на концерт. Моя пластинка "Танцующие Эвридики", которую он приобрел и
которая таким путем оказалась на Черном континенте, получила там признание,
песенки, записанные на эту пластинку, завоевали на пяти радиостанциях первое
место, а в одной из детских больниц выбрали песенку "Мелодия для маленького
сына", чтобы специально проигрывать ее для своих пациентов.
Эта весть могла бы радовать, если бы одновременно не вызывала грусть и
замешательство. В стране, где не только радиостанции, но даже тропинки в
парке отдельные - для белых и отдельные - для черных, черная публика
оказалась в состоянии на собственной студии отдать первое место белой
певице.
Позднее я получила чудесный подарок из Южной Африки - перстень, браслет
и ожерелье, гарнитур из слоновой кости работы художника-зулуса. Получила
также букет цветов, которые растут только в одном месте земного шара, именно
в Южной Африке. Это были разноцветные протеи. Теперь они засохли и утратили
краски, но сохранили форму бокала. Они могут стоять в таком виде много лет.