Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
3 >
близких и друзей.
Хотя мой контракт действителен до конца 1969 года, никто не может
потребовать от меня, чтобы я вернулась к работе, вернулась в Италию петь -
уже по одной той причине, что мне еще нельзя петь и понадобится много
времени, чтобы полностью восстановить здоровье. А потому мой корабль стоит
на якоре в родном порту, где меня не могут настигнуть штормы. Вот отчего я
так расхрабрилась! И все же я прошу о снисхождении. Правда, в школе у меня
по польскому была пятерка, но с этой поры мои контакты с пером и бумагой
ограничивались лишь письмами, написанными чаще в отчаянном тоне. Так что
даже чувство юмора оказалось во мне загипсованным. Но зато все мои
высказывания будут откровенными, как в письмах к маме, без примеси
хвастовства, без малейшего оттенка саморекламы. Для рекламных целей мне
вполне хватило самой катастрофы.
Анна Герман
Варшава, июль 1969 года
Октябрь 1966 года был на редкость теплым и солнечным. Я сидела в своем
номере в гостинице "Варшава", набрасывая в блокноте перечень дел на завтра.
Их набралось ужасно много.
Поскольку в Варшаве у меня не было квартиры, я всегда стремилась как
можно быстрее закончить самые неотложные дела, чтобы тем самым свести свое
пребывание в гостиницах до минимума. Разумеется, из финансовых соображений.
Существенную часть моих гонораров поглощали счета варшавских гостиниц.
Мои раздумья - успею ли я за час доехать до радиокомитета и обратно -
прервал телефонный звонок. Я взяла трубку и услышала мужской голос,
обладатель которого проинформировал меня, что звонит из Милана, что будет в
Варшаве через несколько дней, и осведомился, не хотела ли бы я подписать
договор на три года с миланской студией грамзаписи CDI.
Выслушивая все это, я лихорадочно перебирала в уме имена своих
знакомых, силясь отгадать, кто же автор розыгрыша. В конце концов решила,