Анна Герман. Вернись в Сорренто? -
29 >
занавешены все то время, пока я там жила. Траур позднее был снят, но при
одном взгляде на те ворота портилось настроение.
Вскоре все - и хорошее, и плохое - должно было отойти в область
воспоминаний. Рубежом, отделяющим их от реальности, был для меня аэропорт, а
точнее - борт польского самолета. С него начиналась для меня Польша -
единственно значимая реальность, независимо от того, приносила она радости
или горести. Реальность, желанная в любом своем проявлении.
Я стремилась домой, чтобы получить заряд энергии, любви, переполнявшей
письма, вообще - чтобы отогреться!
В Польше, конечно, ждали меня и обязанности. Некогда я получила
приглашение от профессора Тадеуша Охлевского принять участие в концерте
старинной музыки. Музыкального образования у меня нет, голос поставлен от
природы, и лично моей заслуги в том - никакой. Пение не доставляет мне
трудностей, я в одинаковой форме что днем, что ночью. Мне не нужно
предварительно "распеться", проявлять особую заботу о горле и т. д.
Все же, думала я, этого недостаточно, чтобы петь арии Скарлатти, те
самые, за которые певицы берутся после многолетних занятий вокалом.
Мои опасения немного поубавились после того, как профессор Охлевский
объяснил, что сочинения Доменико Скарлатти (которые он предлагал мне)
являются камерными, что они исполнялись некогда именно в камерной обстановке
для небольшого круга слушателей и что их можно петь без специальной
подготовки. Он утверждал, что именно в манере исполнения, когда вокальная
техника не подавляет естественного звучания и интерпретации вещи, может
заключаться свое очарование. Во времена Марыси Собеской* эти арии скорее
всего так и исполнялись.
[* Имеется в виду Мария Собеская (1641-1716), жена короля Яна Собеского
(1629-1696).]
Я не была абсолютно убеждена в том, что имею право обратиться к ариям
Доменико Скарлатти, но музыка оказалась столь прекрасной, ансамбль "Con moto