Ефим Борисович Черняк. Пять столетий тайной войны. Из истории секретной дипломатии и разведки (монография) -
53 >
вполне обычную просьбу. Однако по дороге у него возникли подозрения - мешок
оказался тяжелым. Купец сломал печать на мешке. В нем лежало много золота и
шифрованное письмо. Путник повернул обратно и передал неожиданную добычу
Берли. Хидкорд был немедленно арестован, но утверждал, что не знает ключа к
шифру. Однако испуганный слуга Норфолка тут же сообщил о существовании
тайника в спальне герцога. Посланные Берли полицейские чины обнаружили в
тайнике шифрованное письмо Марии Стюарт относительно планов Ридольфи. После
этого Хидкорд сдался и выдал ключ к шифру письма, обнаруженного в мешке с
золотом.
Той же ночью Норфолк был арестован и отправлен в Тауэр. Вначале он
занял позицию полного отрицания, но потом, объятый страхом за свою жизнь,
обещал рассказать обо всем. Берли послал Норфолку длинный вопросник. Вскоре
вместо ответа комендант Тауэра принес перехваченное письмо герцога, которое
он пытался послать со своим слугой. В этом письме герцог давал указание
сжечь его шифрованную переписку. После этого Берли уже мог действовать более
уверенно. Один из секретарей Норфолка сразу же сознался и указал, где
хранятся письма Марии Стюарт, другой пытался запираться, но его вынудили под
пыткой к признанию. Арестованных слуг герцога разместили в тюрьме Маршальси,
где их заботливым другом (и внимательным слушателем) оказался наш знакомец
Томас Герли. Он работал, превратив мученичество в золотую жилу.
Теперь очередь дошла и до Джона Лесли. Он попытался отделаться
россказнями, пока ему не дали понять, что речь идет о сохранении его
собственной жизни. Это было больное место епископа. Лесли если и устраивал
путь на Голгофу, то только в духе Томаса Герли. Почтенный прелат не был
особо рьяным врагом чревоугодия (сохранились инструкции, которые он, уже
находясь в тюрьме, давал своим слугам относительно приготовления для него
обильных трапез). Не был Джон Лесли и аскетом - злые языки даже приписывали
ему трех незаконных детей. Словом, Лесли не надо было дважды повторять и так