Ефим Борисович Черняк. Пять столетий тайной войны. Из истории секретной дипломатии и разведки (монография) -
24 >
великодержавных планов Филиппа II и его преемников, а Тридцатилетняя война
(1618-1648 гг.), по сути дела, покончила с притязаниями на гегемонию,
которые продолжала выдвигать австрийская ветвь Габсбургов. Тогда иезуиты
перенесли свои симпатии на Францию, в свою очередь начавшую претендовать на
господствующее положение на Европейском континенте.
Помимо разведывательной службы иезуитский орден имел и свою
контрразведку. Она не была особой организацией - обязанность вылавливать
вражеских лазутчиков в собственных рядах обычно лежала на всех иезуитах. С
течением времени ордену пришлось опасаться не столько агентов противника в
собственном лагере, сколько перебежчиков. По мере того как все более
разоблачалось истинное лицо ордена, увеличивалось и число иезуитов, на
верность которых орден не мог вполне полагаться, и даже тех, кто открыто
покидал его ряды. Особенно опасными были, впрочем немногочисленные, иезуиты,
которые не только порывали с прошлым, но и выступали с разоблачением тайн
ордена. Именно в отношении них и начинала действовать иезуитская
"контрразведка".
Так, в протестантской Голландии стали выходить направленные против
ордена сочинения бывшего иезуита Петра Ярриге. Не имея возможности покарать
отступника, иезуиты вначале ограничились сожжением его изображения, а также
полемическими трактатами. На сторону Ярриге немедленно встали протестанты, и
полемика значительно больше повредила, чем помогла, иезуитам, привлекая
общее внимание к его разоблачениям. Тогда по приказу генерала ордена
словопрения вдруг были прекращены, а в Лейден, где проживал Ярриге,
отправилась тайная делегация во главе с отцом Понтелье с целью побудить
бывшего коллегу вернуться в "Общество Иисуса". Переодетые иезуиты привезли
Ярриге бумагу за подписью генерала, содержавшую полное прощение за все его
грехи. Ярриге раскаялся, вернулся в орден и написал опровержение на свои
прежние еретические сочинения.