Ефим Борисович Черняк. Пять столетий тайной войны. Из истории секретной дипломатии и разведки (монография) -
14 >
опасаясь, чтобы они не отняли у него королевства, и таким образом
распространил свое владычество на всю Галлию. Но однажды, когда его люди
собрались к нему, он, как рассказывают, стал говорить им: "Горе мне, я
теперь как странник между чужими, и нет у меня родственника, который помог
бы мне, случись со мной беда"". Однако, добавляет летописец, Хлодвиг говорил
так вовсе не потому, что жалел погибших. Просто он хотел узнать, не уцелел
ли случайно кто-либо из родни, чтобы тут же его прикончить.
...Шел май 878 г. Датский король Гутрум привел свою боевую дружину на
юго-восток Англии и расположился лагерем у слияния рек Паррета и Toy на.
Завоеватели-скандинавы (на Руси их называли варягами) захватили уже многие
территории в Англии. Англосаксонский король Уэссекса Альфред потерял главные
свои владения. И теперь дружинники Гутрума, расположившись на земле, которой
еще недавно правил король Уэссекса, торжествовали победу. Датчане не
скрывали своего презрения к побежденному врагу, которому молва приписывала
большое воинское искусство. У него осталось совсем мало воинов и никогда уже
не будет достаточно сил, чтобы сопротивляться привыкшему к победам храброму
датскому войску. Вот о чем беседовали датские дружинники, собравшиеся у
шатра Гутрума.
Их разговор прервали мелодичные музыкальные звуки. Играл арфист. Это
был какой-то сакс, плохо понимавший по-датски, уже не первую неделю
находившийся в стане Гутрума. К нему успели настолько привыкнуть, что даже
удивлялись, когда он пару дней не показывался в лагере. Музыкант, игравший
на арфе, конечно, был бедняком. Он носил за плечами мешок, куда складывал
куски мяса и лепешек - остатки пищи, которые небрежно бросали ему датские
дружинники, захватившие много зерна и скота у побежденных саксов. Вероятно,
арфист относил своей семье объедки со стола воинов. Этим объяснялись, по
всей видимости, его нередкие, хотя и краткие отлучки из лагеря.
Арфист был хорошим музыкантом. Порой он умел, закрыв глаза и загадочно