Анастасия Цветаева. Сказ о звонаре московском -
48 >
-- из которого сливается колокол, то и знатоку колокольной музыки и всякому
слушателю надо знать, что главным металлом тут является медь, но для
известного рода звучания прибавляют к меди, в самый раствор, -- золото,
серебро, бронзу, чугун, платину и сталь. Серебро добавляют для более
открытого и звонкого звука, для более замкнутого добавляют сталь. Для более
резкого -- золото, для более нежного -- платину. Умеренный же тембр бывает,
если нет ни золота, ни платины. Чугун и бронза придают глухой звук, но в
глухоте одного и другого есть различие: чугун дает только тишину и
спокойствие, а бронза прибавляет еще свое нечто, и у нее эта глухота --
волнистая, то есть параллельно с ней следуют очень крупные, рельефные
звуковые волны... Все это я недавно сообщил по его просьбе Алексею
Максимовичу Горькому.
-- На этом мы, я думаю, закончим! -- сказал Котик и улыбнулся нежданно
весело, по-мальчишески.
Аплодисменты раздались густо и громко, и это, видимо, обрадовало его.
Его окружили, говорили с ним как с равным. Он улыбался. Мне было пора идти.
Я уходила, думая: "Так вот он какой, знаток колокольный Котик! А я-то
представляла его только практиком звона..."
Я все более проникала в мир звонаря.
Все следующие дни я продвигала мою работу, стараясь глубже войти в
жизнь своего героя. Все время, свободное от служебных занятий и от моей
общественной и домашней работы, я делила между свиданиями с Котиком, и в
часы, когда он играл на различных колокольнях Москвы, ездила с ним слушать
его гармонизации.
По пути я задавала ему вопросы, возникавшие за письменным столом, и,
придя домой, часто глубоко в ночь, записывала вновь узнанное. Главы росли.
Иногда я читала их кому-нибудь из знакомых и радовалась живому интересу,
похвалам, расспросам тех, кто еще не знал его; я звала слушать его игру,
знакомила Котика с моими друзьями.
Во скольких домах мы бывали с ним! Мы просили его не пренебрегать