Анастасия Цветаева. Сказ о звонаре московском -
11 >
исказились. -- Я к тому, что рояль у нее, отличный звук! И еще там --
маленький мальчик, такой ребенок... даже если вы детей не любите -- то этого
вы...
-- Я ддетей -- люблю, -- сказал Котик, -- дети ллучше все понимают, они
просто -- понимают! Хорошо, я пойду с вами и поиграю. Но вот если бы у них
были кколокола...
Адрес подруги, куда я звала Котика, я дала ему, назначив час встречи.
Но, задержавшись на работе, запоздала. Меня уже ждали Котик и концертмейстер
Нэй в высокой, просторной комнате большого дома окнами на Сретенский
бульвар, за длинным столом, богато -- по тем временам -- накрытым. Уже
накормленный вкусно и обильно, звонарь словоохотливо рассказывает:
-- В одном доме встретился я с с...с...с... -- не даются ему эти
встречные! -- словом, они -- актеры! И онни уговорили мменя играть. Нет, не
думайте, не по моей части (хотя и на кколоколах там тоже...) по их части,
играть в театре -- Федора Иоанновича, -- был такой ццарь. Онн ттам у нних на
кколоколах звонит, так я понял! И я буду этот царь в царской одежде -- и
должен буду звонить на кколоколах! Что-то выдумывают? Ккакие там у них
колокола? Совсем никудышные... Этто в Камергерском переулке, называется
театр МХАТ.
Серые, темные, под тяжелыми веками глаза Нэй смотрят на гостя с улыбкой
ласкающего внимания. От сильной близорукости она еле различает лицо гостя,
но явно ощущает присутствие необычного.
Большеглазый -- глаза, как у матери, серые -- четырехлетний мальчик
тоже не сводит с гостя взгляд.
А Котик уже бродит по комнате -- знакомится с новым местом. Остановился
у рояля, поднял крышку. Сейчас начнет играть? Но он настойчиво ударял и
ударял одну и ту же клавишу.
В комнату вошла пожилая худенькая женщина, жена художника Альтмана.
Нота все длилась нетерпеливо. Нашел изъян? Что-то странное. Я подошла. Он
держал палец на "ля".
-- Почему же она нне слышит? Я же ззову ее, -- недоуменно спросил
Котик, -- она же -- "ля", чистая центральная нота! Поняв, я уже объясняла