Владимир Гоник. Преисподняя -
95 >
- ему никогда не выбраться отсюда: будет наощупь бродить в потемках, пока
не обессилит вконец и не испустит дух в кромешной тьме.
Пока Бирс поджидал беглеца в засаде, Ключников продолжал
преследование. К этому времени ноги налились свинцом, не хватало воздуха,
каждый шаг давался с трудом. Его вдруг остро потянуло в Звенигород: вода
на песчаных отмелях в излучинах реки пронизана солнцем, можно босиком
брести по мелководью, можно подняться на луг, за которым растут могучие
старые вязы. Он вспомнил высокую траву, плеск ледяной прозрачной Разводни,
солнечные блики под густыми низкими вербами...
Бирс услышал в темноте отдаленные шаги, они приближались, вскоре
стали отчетливыми, он почувствовал сердцебиение. Антон напрягся, чтобы
схватить незнакомца, как тот вдруг остановился, не дойдя нескольких шагов,
застыл в потемках: то ли почуял чужой запах, то ли остерегло обостренное
чутье опасности.
Бирс включил фонарь и направил яркий луч в лицо беглецу. Он часто
потом вспоминал бледное, почти белое лицо, невероятную сектантскую
сосредоточенность, лихорадочный блеск глаз, зрачки которых светились
красным дьявольским цветом.
Они находились в большой вентиляционной камере по соседству с
гигантскими шахтными вентиляторами, которые стояли на массивных
железобетонных станинах, разделенных узким проходом. Вентиляторы были
похожи на мощные авиационные моторы, несли на себе дюжину поворотных
лопаток и выглядели устрашающе, как огромная мясорубка.
Незнакомец рванулся в проход и нажал кнопку на щите управления.
Рабочие колеса мягко тронулись с места, пошли по кругу и стали вращаться,
набирая ход; через несколько секунд колес уже не было видно, они
превратились в сплошные воздушные диски, наполнив камеру чудовищным гулом
и ураганным ветром, который, казалось, способен разрушить бетон; Бирс даже
подумал, что его сдует, как сухой лист.
Сгибаясь под ветром, Бирс осторожно двинулся по узкому проходу между