Владимир Гоник. Преисподняя -
91 >
Яузой, где под Крутым яром сбегал в реку ручей Золотой Рожок.
Туман накрыл берега Москва-реки, обводной канал и прибрежные низины -
Кадаши, Якиманку, Болото, Ленивку, растекался и вставал над Пречистенкой и
Девичьим полем.
Пережив ночь, Москва погрузилась в тяжелую рассветную дрему, и кто
знает, какие кошмары, какие мучительные сны разыгрывались сейчас под
бесчисленными крышами. Каменное забытье сморило измученную Москву, сковало
из края в край изнуренный бессонницей город. Именно в этот час случились
основные события.
...глубокие ниши, прикрытые спереди выступами стены, располагались
одна против другой по обе стороны от тоннеля. Это была удобная позиция:
Бирс и Ключников устроились в глубине ниш за уступами и могли скрытно
наблюдать за тоннелем, в то же время они видели друг друга и могли
обмениваться знаками.
С уходом разведчиков в тоннеле повисла непроницаемая тишина. Ничего,
казалось, не происходит и ничего не меняется, но какое-то смутное ожидание
угадывалось в круглом замкнутом освещенном пространстве.
Спустя время донесся непонятный скребущий звук, и в просвете тоннеля
необъяснимо возник человек. Трудно было понять, откуда он появился, потому
что боковая стена в этом месте выглядела сплошной, но именно из стены
показалась сначала голова, из стены шагнул он на колею, поозирался,
прислушался и для верности приложил ухо к рельсу.
Одет он был весьма странно: мешковатый темный комбинезон вроде тех,
что носил в армии технический состав в годы войны; грубые рабочие башмаки
из свиной кожи с заклепками, старый авиационный шлем, каких никто уже
давно не носил; длинные уши шлема были стянуты ремешком на затылке.
Для ремонтника он вел себя слишком настороженно, к тому же на поясе у
него висела старая армейская саперная лопатка на деревянной ручке, по
экипировке можно было подумать, что его занесло сюда из давних времен.
Затаившись в нишах, Бирс и Ключников обменялись через тоннель знаками