Владимир Гоник. Преисподняя -
89 >
были отчетливо видны яркие вспышки, автоматы били по сортиру, от которого
во все стороны летели куски окаменелой глины.
Ключников прицелился и пустил несколько коротких очередей по
вспышкам, потом по дну арыка переполз на другое место, и пока полз, сухие
листья оглушительно шуршали под ним, как жесть.
Ни звука не было теперь, ни движения - в казарме, рядом и вокруг. И
Ключников лежал без движения, прислушивался, вглядываясь в темноту, но
непроглядная ночь безраздельно царила вокруг, и умолкшие при стрельбе
цикады вскоре возобновили громкий хоровой стрекот.
Выждав, Сергей выбрался из арыка и пополз по земле за кустами,
окаймляющими арык. Он обогнул плац и подкрался к казарме с другой стороны.
Начинало светать, ночь размылась, темнота уже не была столь густой и
слабела, слабела, вскоре в ней проступили плоские крыши кишлака и склоны
окрестных холмов. Все было тихо вокруг, безмятежно, в мире и покое лежала
земля, не верилось, что идет война, умиротворение легло на долину, и Божья
благодать снизошла с небес, чтобы успокоить ожесточенных людей.
Ключников осторожно приблизился к крыльцу. На ступеньках и рядом
лежали моджахеды, которых настиг его автомат. Двое из них были еще живы,
но не двигались, лишь изредка бессильно открывали глаза, видно, он тяжело
ранил их, и теперь они медленно умирали, равнодушные ко всему, что
творилось вокруг. Лица их были спокойны - ни печали, ни гнева, они знали,
что умирают, и уже отрешились от земных забот, уходя на вечное поселение;
терпеливо и покорно ждали они конца.
Теперь следовало зайти в казарму. С начала боя из нее никто не вышел,
никто не мелькнул в окне, словно она была пуста. Ключников открыл дверь и
постоял, прислушиваясь, держа палец на спусковом крючке.
Как он догадывался, моджахеды вырезали всю роту. В казарме никто даже
не проснулся, все лежали на своих койках, и дневальный сидел на месте, где
настигла его смерть. Одних убили старым, испытанным на востоке способом -