Владимир Гоник. Преисподняя -
88 >
прислушивался и напряженно поглядывал из стороны в сторону, обозревая
окрестность.
Вероятно, посты уже были сняты, моджахед на крыльце оставлен
дозорным, охраняющим доступ к двери. Сергей вдел руки в рукава телогрейки,
лег на холодный цементный пол, от которого пахло хлоркой. Высунув голову,
он посмотрел по сторонам, но ничего не заметил: как всегда горели фонари
на другом конце плаца, где обычно проходили смотры, общее построение и
проводы дембелей.
Дверь в казарму неожиданно отворилась, на крыльцо высыпала толпа
моджахедов, они вовсе не таились, некоторые широко скалили зубы, громко и
весело переговаривались, и Ключникову показалось, что кое-кто из них
деловито, как мясники после работы, вытирает ножи.
Освещенные фонарем, они тесно сбились, толпясь на крыльце, на
ступеньках и внизу, на земле, сообща радовались неизвестно чему; в сортир
отчетливо долетали их голоса и смех.
Он уже догадался, что произошло, хотя боялся признаться себе в этом.
Он не думал о сослуживцах, сейчас его заботой были афганцы.
Ключников лег поудобнее, расставил локти, взял моджахедов в прицел и
ударил по ним длинной очередью - бил, пока не уложил всех, дверь казармы
была вся изрешечена и разбита, под огнем от нее летели щепки и пыль, и
теперь крыльцо, ступеньки и тела моджахедов были усыпаны деревянной
трухой.
Оборвав огонь, Ключников вскочил, выбежал из двери, обогнул сортир и
скатился в сухой арык, который тянулся вдоль забора, упал на устланное
листьями дно. Здесь было темно, ветки деревьев образовывали навес, при
желании по арыку можно было перебраться на другое место и занять позицию.
Приподнявшись, Ключников увидел, что фонарь на крыльце погас.
Несколько уцелевших моджахедов залегли и повели ответный огонь по сортиру,
осыпая очередями дверной проем, в котором минуту назад был Ключников.
Из арыка он хорошо все видел. Он, как зритель, наблюдал бой со
стороны: моджахеды лежали под стенами казармы рядом с крыльцом; в темноте