Владимир Гоник. Преисподняя -
87 >
Звенигороде дощатый семейный скворечник располагался за домом в конце
двора.
В одну из ночей он поднялся под утро, зевая, натянул сапоги, набросил
на плечи телогрейку, и, как был в трусах, замороченно побрел на двор, по
пути привычно захватив из пирамиды автомат.
Ключников сонно тащился через плац к темнеющему под деревьями
сортиру, дорогу освещал слабый фонарь, горевший на крыльце у входа в
казарму, за пределами тускло освещенного плаца темнота сгущалась и
становилась твердой, как стена, скрывая склоны гор и окрестную панораму.
Впоследствии он неотрывно думал о том, что произошло, пытливо
вопрошал себя о предчувствии, но как ни старался, ответа не находил: ни
знака, ни знамения ему не было, даже малым намеком не уведомило его
заранее Провидение.
В сортире в ту ночь было темно - то ли лампочка перегорела, то ли
свет забыли включить, во всяком случае, темно было - глаз выколи. На
пороге Сергей чиркнул спичкой, в кармане телогрейки у него всегда лежал
коробок, пламя осветило пустое, похожее на станционный пакгауз помещение,
длинную глиняную стену, под которой в ряд чернели круглые дыры. Спички
хватило, чтобы сесть и спустить трусы, потом огонек погас, вокруг
сомкнулась темнота.
Сидя на корточках, Ключников задремал от скуки, но очнулся внезапно,
словно кто-то позвал. Было тихо, по соседству в кустах оглушительно
трещали цикады, глаза уже привыкли к темноте и различали дверной проем, за
которым поодаль едва заметно светился плац.
Сергею померещилось какое-то движение за стеной, сон слетел в один
миг, и тотчас возникло чувство опасности: он внятно ощутил чужое
присутствие.
Снаружи донеслись едва слышные неразборчивые звуки: шорохи,
скоротечная возня, легкие скользящие шаги... Стараясь не шуметь, Ключников
натянул трусы, подкрался к двери и выглянул: на крыльце казармы спиной к
двери стоял афганец с "калашниковым" в руках. Он настороженно