Владимир Гоник. Преисподняя -
80 >
- Я катался в университете.
- В горы ездили?
- Ездил. Два раза.
- Ну вот видите, а говорите, не альпинист.
- Я на лыжах катался.
- Какая разница? Горы - есть горы. Пришел приказ: альпинистов
отправить по назначению. Так что собирайтесь.
Он сразу понял, что это означает: кто-то напоследок решил сделать ему
подарок. Бирс прислушался к себе, но странное дело: он был спокоен, даже
на прощание он ничего им не сказал - что толку?
С некоторых пор он стал полагаться на судьбу, чему быть, того не
миновать, и он учился смирению, как учатся читать - постепенно, шаг за
шагом, по буквам, по слогам...
В Афганистане Бирс пробыл пять месяцев. К войне он испытывал
отвращение, ненавидел тех, кто ее затеял, однако он не сожалел, что попал
сюда: чтобы узнать, надо было пройти.
Вернувшись, Бирс снова работал на телевидении и жил прежней жизнью,
но минувшие два года помнились постоянно, даже тогда, когда он не думал о
них, не вспоминал: невозможно уже было жить так, словно он не прыгал с
десантного пандуса в ледяное море, не полз по мокрым камням, не отбывал
наряды на кухне, не мыл гальюны и полы, не сидел на гауптвахте, не лез
ночью на скалы, чтобы к утру оседлать господствующую высоту или перевал,
не смотрел в глаза смерти и не видел, как убивают других.
...старик умер не приходя в себя. Стреляли из арбалета, уйти далеко
стрелок не мог. Разведчики рванули по тоннелю в сторону Красных Ворот,
осматривая на ходу все щели; гулкий топот кованых башмаков заполнил тесное
пространство.
Першин понимал, что стрелок знает здесь все ходы, но выбора не было:
времени оставалось в обрез, вот-вот пропоет сигнал, замигают фонари и
вскоре в контактный рельс дадут напряжение, следом пойдут поезда, и задача
усложнится неимоверно, тут не то что искать, уцелеть бы.
На проводника, конечно, охотились не случайно, без него отряд слеп.
Першин крыл себя последними словами: старик перед спуском отказался от