Владимир Гоник. Преисподняя -
78 >
недолюбливают и считают бездельниками, но так открыто перед сослуживцами
его еще никто не срамил.
- Грамотный, - согласился Бирс. - А вам по душе неграмотные? С ними
проще? Кстати, мы что, перешли на "ты"?
Из военкомата его уже не выпустили, даже парикмахера пригласили,
чтобы остриг под машинку.
В военкомате поломали головы и за строптивость и наглое поведение
упекли Бирса в морскую пехоту на Дальний Восток.
К ночи шторм стих, десантные войска подошли к месту высадки: впереди
по курсу на фоне блеклого горизонта со следами догорающей зари над морем
чернел остров, который десанту предстояло взять штурмом.
Корабли на малых оборотах подошли к берегу, опустили пандусы, но
отмели не достали: из-за шторма и обледенения суда опоздали до начала
прилива, высадку пришлось делать в воду.
Двумя цепочками десантники друг за другом выбегали из трюма на пандус
и прыгали в море. Подняв оружие, Бирс вместе со всеми по грудь в ледяной
воде спешил к берегу, преодолел под встречным огнем песчаный пляж и полз
по скользким мокрым камням к линии береговых укреплений, а потом
карабкался на скалы, где противник устроил доты.
Бирс служил трудно, не мог осилить субординацию. Да и как смириться,
если помыкает тобой малограмотный тупица, который кроме мата и команды
"отставить!" других слов не знает.
Потому и не вылезал Бирс из нарядов, вдоволь начистил на кухне
картошки, вымыл в казарме полов, вычистил гальюнов, да и на "губе" посидел
сполна: за строптивость, за грамотность, за то, что больно умный, за то,
что много о себе понимает, за... - да мало ли... Одно то, что человек из
Москвы, вызывало у многих досаду. Даже фамилия доставляла ему немало
хлопот.
- Бирс, ты не русский? - спросил однажды однокамерник на "губе".
- Числюсь русским, - неохотно ответил Антон, наперед зная, о чем
пойдет речь.
- Как это?
- Один прадед немец, другой швед, третий русский, четвертый вообще