Владимир Гоник. Преисподняя -
77 >
его призвали в том возрасте, когда армейская служба для его сверстников
становится далеким прошлым.
Честно говоря, Бирс не собирался служить и в морскую пехоту попал по
недоразумению. После факультета журналистики он успел придумать передачу
на телевидении, он сам ее вел, и по этой причине многие узнавали его в
лицо, а те, кто не узнавал, озабоченно морщили лоб, силясь вспомнить,
откуда они его знают.
Воинские повестки не вызывали в семье интереса, это была как бы
почта, не требующая ответа, вроде официальных поздравлений с
государственным праздником, которые пачками получал отец.
Повестку обычно равнодушно клали на столик в прихожей, на ней
записывали номера телефонов, от нее отрывали клочки, со временем повестка
исчезла неизвестно куда.
В семье все страшно удивились, когда за Антоном приехали на машине
два милиционера и отвезли в военкомат. Еще тогда, вероятно, можно было все
поправить, поведи он себя осмотрительно.
- Да вы что, братцы?! - искренне всплеснул руками Бирс, когда ему
объявили призыв. - У меня передача на носу! Студия горит, кучу денег
вложили! Вы в своем уме?! Группа в экспедицию уезжает! Билеты на руках!
Поглазеть на необычного призывника собрались офицеры из соседних
комнат. Бирс толковал им, толковал в надежде, что сейчас объяснит получше,
и они поймут.
- А кто служить будет? - мрачно поинтересовался рыхлый подполковник с
ромбом Военно-политической академии.
- Вы, видимо, замполит? - спросил Бирс. - Я не ошибся?
- Политработник, - подтвердил офицер, морщась от того, что вынужден
объясняться с долговязым балбесом, лицо которого казалось знакомым.
- Я думаю, если завтра вы не явитесь на службу, никто не заметит.
Послезавтра вас уже забудут. А если я завтра не приду, все остановится,
передача не выйдет.
- Я смотрю, ты больно грамотный, - лицо подполковника пошло красными
пятнами.
Как все политработники, он знал, что строевые офицеры их