Библиотека мемуаров

76 >

5

     Салатовый "фольксваген" въехал в захламленную  арку,  покачиваясь  на
ухабах, покатил мимо обветшалых, назначенных под снос домов, мимо  помоек,
загаженных детских площадок,  мусорных  баков,  сараев,  чахлых  деревьев,
гаражей, объехал громадный, разбросанный, нелепый  проходной  двор,  каких
полным-полно в центре Москвы, и поерзал  вперед-назад,  чтобы  приткнуться
возле неприметного облезлого строения.
     Антон Бирс был единственным, кто пришел в отряд сам.


     ...пронзительный  женский  крик  вспорол  ночь  и  оборвался  тотчас.
Дремлющий в забытьи дом пробудился и  настороженно  замер,  вслушиваясь  в
обморочную тишину: то ли на самом деле кричали, то ли всему дому приснился
один кошмарный сон.
     Молчаливый крик висел над домом, над улицей и над городом,  истошный,
оглушительный вопль, который никто не слышал, но от которого все оглохли.
     Мучительное ожидание томило город -  дома,  улицы,  дворы,  переулки,
изнуренная страхом и ожиданием Москва погружалась в тяжелую  дрему,  чтобы
очнуться вскоре  и  замороченно  обмереть,  прислушиваясь  к  разрозненным
городским звукам.


     ...форштевень   проламывал   надвигающуюся   водяную   гору.   Волна,
разбившись, взмывала над баком и тяжело рушилась вниз, окатывая  палубу  и
борта, осыпала брызгами рубку, мачты, антенны. На  морозе  корабль  быстро
обледенел: фальшборт, поручни, трапы, ванты, леера и  палубные  надстройки
покрылись толстой коркой льда. Отяжелевшие, покрытые прозрачным  панцирем,
десантные суда сбавили ход; из-за шторма и  обледенения  они  немилосердно
опаздывали к месту высадки.
     В ходовой рубке было темно, луч локатора мерно кружил по  экрану,  на
спардеке, низко надвинув капюшон, скучал на морозе  вахтенный  сигнальщик,
внизу, в десантном кубрике томилась перед высадкой морская пехота; тусклое
дежурное освещение, вибрация, гул двигателей и качка клонили десантников в
сон.
     По возрасту Бирс был старшим в роте, в батальоне, а то и  в  бригаде:

Следующая

76 >