Владимир Гоник. Преисподняя -
71 >
увидел неприметную железную дверь, за которой посвистывал ветер. Проводник не успел предупредить, Першин рванул дверь и ужаснулся: под ногами открылась пустота.Проводника отбирали с особым тщанием: одни выглядели совсем дряхлыми, другие ничего не знали о тайных ходах и сооружениях, третьи смертельно боялись хоть на шаг приблизиться к секретным объектам компартии и госбезопасности - им даже страшно было подумать об этом. "Несчастные люди", думал Першин, разглядывая робких пожилых людей, которые по давней выучке опасались сказать лишнее слово. Десятки лет лживые проповедники вколачивали им в головы, что главное - это будущее, и надо напрячь силы, вот она, желанная цель - рукой подать. И они трудились, как муравьи, забыв себя, возводили общий муравейник, в котором лучше всего жилось бездельникам-поводырям, а желанная цель уходила все дальше, становилась зыбкой, размытой, невесть чем. Те, кто их звал и понукал, разумеется, жили припеваючи, как все лживые пророки, во все времена. Мастер Поляков работал в метро пятьдесят с лишним лет. Выглядел он довольно бодро, хорошо знал и помнил систему ходов и коммуникаций. Першин отметил его среди прочих кандидатов, но не определил, на ком остановить выбор. Они сидели в конторе дистанции, на стене невнятно талдычило радио, как вдруг Поляков выругался, поморщился брезгливо и лицо его скривилось от досады. - Ты чего, дед? - удивился Першин. - Ничего, - мрачно отрезал старик. - Языком трепать все мастера. Першин восстановил в памяти последние слова из динамика: какой-то функционер компартии настырно толковал о социалистическом выборе. - По-моему, речь о социализме идет, - лукаво глянул Першин. - Какой, к хрену, социализм?! О кормушке своей печется! Непонятно, что ли? Мозги пудрит, бездельник. Работать не хочет. - Что-то я не возьму в толк... Объясни, пожалуйста, - попросил Першин. - Да что объяснять?! Ребенку понятно. Социализм - это что, знаешь?