Владимир Гоник. Преисподняя -
66 >
сведения о пансионате персонал обязан был хранить, как государственную
тайну.
Между тем пансионат Бор на самом деле был государственной тайной.
Как, впрочем, и другие подобные пансионаты: "Сосны", "Лесные дали" и
прочие, прочие...
Пансионат скрывали, как важный военный объект, дороги к нему были
закрыты, каждая машина имела пропуск, номера всех машин заносили в
специальный журнал. Контрольно-пропускные пункты, глухие заборы и
сигнализация стерегли лес, как зеницу ока. Служба безопасности бдительно
охраняла все входы и выходы, держала под присмотром каждую щель и
окрестности, патрули прочесывали местность день и ночь.
Обитатели пансионата жили спокойно, уверенные в своей безопасности.
Сказочный воздух, как отмечалось, не шел им впрок и не способствовал
развитию ума и таланта, они по-прежнему не понимали, что происходит за
забором, что творится вокруг, куда клонится жизнь, - не понимали и не
хотели понимать.
Всех, кто их кормил и содержал, они определили в быдло, в рабочий
скот, необходимый для их благополучного существования, они презирали эту
безликую массу, от имени которой они управляли страной, - презирали, не
подозревая, что сами они - всего лишь унылая бездарная саранча, способная
все пожрать.
Обслуживающий персонал жил в полукилометре от самого пансионата в
отдельном поселке из десяти больших домов. Разумеется, челяди перепадало
кое-что из того, чем владела номенклатура. Челядь подкармливали, чтобы
служила верно - не за страх, за совесть. Она была надежно защищена от
невзгод, в которых прозябало прочее население: все, кто обитал в поселке,
не знали житейских забот.
Это было райское место, изолированное от остального мира, заповедник,
остров счастья, сказочная земля, мечта, осуществленная наяву. Это был
особый лагерь, зона наоборот, где зэки имели все, о чем можно мечтать. И
все же это была зона, загон, окруженный ненавистью голодных.
Челядь, как водится, ненавидела тех, кому служила. Ненависть