Владимир Гоник. Преисподняя -
61 >
призвали в армию - тогда студентов брали - и послали в десантные войска.
Как она его ждала! С его отъездом, точно штору задернули в светлой
комнате, день превратился в сумерки. Галя даже на танцы перестала ходить,
подруги решили, что она заболела. С ее внешностью странно было хранить
такую верность: стройная блондинка на хороших ногах, чистая гладкая кожа,
которая, казалось, светится в темноте, и Сергей изнывал два года,
вспоминая подробности свиданий.
Он вспоминал ее тело, минуты страсти, вожделение изнуряло его, хотя с
чего, казалось бы: их часть, как всю сороковую армию в Афганистане,
держали впроголодь.
"Зачем я здесь?" - думал он, озирая иссушенную солнцем землю,
каменистое нагорье, за которым поднимались горы. И почти неизбежно
вспоминался Звенигород, сочная зелень окрестных лесов, церкви на холмах,
их яркая белизна на солнце среди деревьев.
Для встреч они облюбовали сенной сарай на задворках дома, в котором
жила Галя. Сена в нем давно не держали, но старое дерево помнило его запах
- впитало когда-то и теперь источало помалу: тонкий сенной запах
смешивался с запахом сухого дерева.
Они устраивались на полатях, в сарае был помост, куда забираться надо
было по приставной лестнице.
Под скошенной кровлей висели пучки целебных трав и связки кореньев,
которые собирала бабушка Гали. Тесное сумрачное пространство было
пропитано запахами. Пахло смолистым бальзамом березовых почек, чередой,
хмелем, полевым хвощем, горицветом, пижмой, дягилем, чемерицей, кипреем,
но сильнее всего и приятнее пах узколистный с маленькими красно-синими
цветочками чабрец; когда крыша накалялась на солнце, воздух в сарае
густел, настоянный на травах, и становился вязким, как сироп.
От запахов кружилась голова, и казалось, сарай, наполненный травяным
духом, как горячим воздухом воздушный шар, тихо отрывается от земли и,
покачиваясь, бесшумно плывет над оврагами, ручьями, покатыми косогорами,