Владимир Гоник. Преисподняя -
51 >
- Сказал...
- Тогда в чем дело?
А и впрямь - в чем? Как объяснить ей, что не тот она собеседник, не о
том они толкуют? Ах, как славно все началось: гусарский шик, кавалерийская
атака, гарнизонный флирт!.. Жаль, жаль. Как обманчива внешность: неужто
такие веселые дерзкие ножки уживаются с интересом к чужим горестям?
Полноте, барышня, поищите развлечения в другом месте.
- Что-то я сегодня притомился. - Першин устало вытянулся на кровати.
- Что стряслось? - спросила она строго, и даже металл почудился ему в
ее голосе.
Да, надо отдать ей должное, присутствовало в ней что-то жесткое,
какая-то несовместимая с внешностью твердость, словно в характере у нее
было добиваться своего.
Ладно, будет, иди отсюда, беги в свои генеральские дома, на свои
генеральские дачи, ешь свои генеральские пайки, флиртуй с генеральскими
сыновьями. И не смотри так, здесь не подают.
- Может, я для вас недостаточно глупа? - спросила она с едкой
презрительной усмешкой. - Вам чего-нибудь попроще?
О, хороший вопрос! Видно, задело за живое, но голова явно на месте и
присутствует в ней живая мысль. Для генеральской дочери и при такой
внешности излишний груз. Да, кажется, обременили барышню извилины -
большой порок, большой...
Она явилась на другой день злая-презлая, явилась - не запылилась,
злость так и светилась в ее глазах. Конечно, обращение задело ее за живое,
но понять можно: кому по нраву, когда тебя отвергают?
Она вся была, как натянутый шелк, - тронь, посыпятся искры, но вместе
со злостью угадывалась решимость: что-то гимнастка надумала и не
собиралась отступать. В злости она была загляденье: собранная,
сосредоточенная, но и на взводе, словно идет чемпионат и ей вот-вот на
помост. Впрочем, мастер спорта как-никак. И мысль в глазах, даром что
генеральская дочь.
- Вот что, - сказала она вздорно и с нарочитым капризом. - Ваши
отношения с генералами - это ваше личное дело, меня это не касается. И не