Владимир Гоник. Преисподняя -
48 >
раненого капитана сопровождающим - только и забот, что расписаться в
накладной за груз: получил, сдал...
Грузовой отсек заполнили до отказа, даже крепить груз, чтобы не
сдвинулся в полете, не было надобности: гробы стояли тесно, враспор.
Капитан всю дорогу не просыхал, сослуживцы снабдили выпивкой, а иначе бы
выть и кататься, биться головой, матерясь, и проклинать тех, кто это
затеял.
Из Ташкента капитана отправили в московский госпиталь - москвич
как-никак. После госпиталя он мог выбрать место службы, самое страшное
было позади, впереди открылась гладкая накатанная дорога к званиям и
чинам.
- Хочу демобилизоваться, - заявил Першин в управлении кадров.
- Капитан, ты в своем уме?! - удивился кадровик-полковник.
- Вполне. А ты? - вежливо осведомился Першин.
К тому времени он твердо решил, что пошлет их всех подальше -
генералов, болтунов-политработников, лживых и бездарных деятелей, всю эту
сучью свору дармоедов и захребетников, которая оседлала страну.
...Лиза была сиротой при живых родителях. Лишь изредка она украдкой
встречалась с матерью - тайком от отца.
Першин познакомился с ней в госпитале, Лиза проходила студенческую
практику на пятом курсе медицинского института.
Он отметил ее сразу в стайке студентов, которые в белых халатах
слонялись по отделениям в ожидании профессора. Как она двигалась! Точно,
расчетливо, но и свободно, раскованно, с поразительной воздушной
легкостью; движение доставляло ей радость, и когда она шла, даже издали
бросалась в глаза ее пленительная летящая поступь.
Першин увидел ее, почувствовал волнение в крови и забил копытом, как
боевой конь при звуке трубы.
- Доктор! - разлетелся он к ней с загипсованной рукой на отлете. -
Мне нужна срочная помощь!
- Что с вами? - удивилась юная медичка и глянула на смельчака-верзилу
ясными глазами.
- Сердце, - показал он здоровой рукой. - Сквозное ранение.
- У вас рука в гипсе, - уточнила она диагноз.