Владимир Гоник. Преисподняя -
31 >
пространстве. Хотя клаустрофобией я отнюдь не страдаю.
На первых порах я постоянно помнил толщу земли над головой,
невообразимую тяжесть породы. Представишь - тошно делается, мурашки по
коже. Вся эта тяжесть давит на тебя, сразу понимаешь свою малость: ты -
песчинка!
Подобные ощущения испытывают новички на подводных лодках. Воображение
живо и услужливо напоминает о глубине, о страшной тяжести воды, давящей на
борт, который в сравнении с неодолимой силой моря мнится тонкой скорлупой.
Да, богатое воображение и разгулявшаяся фантазия могут сыграть с
человеком под землей злую шутку: вывести из равновесия, ввергнуть в
панику. Это состояние сродни состоянию пловца в море. Утонуть, как
известно, можно на глубине в два метра, однако там ты спокоен, но стоит
представить в море, что под тобой километр, и становится не по себе.
В метро никто не думает о толще земли над головой, но когда
оказываешься внизу один - в низком тесном забое, штреке или подкопе, где
не поднять головы, не разогнуть спины, сразу вспоминаешь, сколько над
тобой породы, вся эта тяжесть на твоих плечах, и кажется, вот-вот
расплющит.
И когда я признаюсь, что спуск под землю - занятие не из приятных, я
ничуть не лукавлю. Всякий раз мне приходилось себя взнуздывать и понукать,
понуждать. Не будь у меня конкретной цели, просто так, из романтических
побуждений, азарта или из любви к искусству я бы не полез. Но у меня была
цель: роман!
Хочу, чтобы в этом вопросе была полная ясность. Я писал не
путеводитель по подземной Москве, не учебник, не руководство или пособие.
Некоторые адреса я сознательно шифровал, чтобы не вызвать потока зевак,
часть объектов разместил там, где они понадобились мне по сюжету - перенес
с места на место, хотя в большинстве своем география, подробности, детали
указаны точно.
Что касается исторических сведений, то здесь все зыбко,
неопределенно, новые открытия часто опровергают прежние воззрения. Да и