Владимир Гоник. Преисподняя -
22 >
часы прогуливаешься по безлюдным улицам и переулкам, внятно ощущаешь за
спиной чужое присутствие. Даже не замечая никого в поле зрения, ловишь на
затылке посторонний взгляд, на который то и дело норовишь обернуться.
Чтобы проверить себя, я не раз приводил сюда людей с повышенной
энергетической чувствительностью, способных к биолокации. Они неизменно
отмечали вокруг агрессивный фон, старались поскорее убраться и
успокаивались лишь оказавшись за пределами Чертолья. Иные из них
определяли на разной глубине под землей пустоты, ходы и галереи, а иные
ссылались на идущие снизу потоки "черной" энергии, которую они
воспринимали как враждебную.
Я упоминаю об этом вскользь в романе, но там задача у меня была
другая, и я не мог отвлекаться. И все же стоит над этим поразмыслить,
возможно что-то здесь кроется. Во всяком случае, я сам, своими глазами
видел на разной глубине под землей по соседству с Волхонкой в окрестностях
Музея изящных искусств и на задворках знаменитой усадьбы целые россыпи
черепов, скелетов и костей. Упомяну лишь еще, что до 1658 года Волхонка
называлась Чертольской. В Москве названия всегда много значили.
С Чертольем соседствует Старое Ваганьково - древнее поселение на
другом берегу Неглинки против Боровицкого холма. Название проистекает из
двух возможностей. Одна исходит из того, что первыми здесь поселились
скоморохи, называемые вагантами. Ваганить по Далю - баловать, шалить,
играть, шутить. Вспомним поэзию вагантов, западноевропейских средневековых
актеров. По другой версии, у речного брода в этой местности собирали мыт -
торговую пошлину, для чего товары досматривались - ваганили.
Старое Ваганьково издавна считалось желанным местом для поселения:
зеленый холм, сухой косогор, покатый прибережный луг, живописный вид,
поблизости главные дороги и речные пристани, рукой подать до Кремля.
Прежних обитателей со временем переселили к урочищу Три Горы, где